База знаний

В то же время поправка уточняет важное различие, о котором многие не знают: существует разделение между уголовной информацией, содержащейся в уголовном реестре и защищённой законом, и фактической, общедоступной информацией из открытых источников (OSINT), которая вообще не является частью уголовного реестра. Именно это различие делает сегодня проверки благонадёжности на основе OSINT более важным инструментом, чем когда-либо прежде.

Что изменила Поправка № 10? Поправка добавляет новый механизм «уведомления о наличии записи в уголовном реестре» — посредством новой статьи 16А закона. В определённых случаях вместо раскрытия полного содержания уголовной записи уполномоченный орган получит уведомление о том, что запись в уголовном реестре существует, в соответствии с порядком, установленным законом. Кроме того, это уведомление было определено как часть понятия «уголовная информация». Цель поправки — продолжить укрепление принципа реабилитации правонарушителей, балансируя общественный интерес с правом человека на реабилитацию.

Что это означает для работодателей? Для большинства работодателей базовая правовая ситуация не изменилась. И сегодня: обычный работодатель не вправе требовать от кандидата предъявить уголовную запись; запрещено требовать от кандидата получать информацию из полиции в интересах работодателя; и только органы, прямо уполномоченные законом, могут получать информацию из уголовного реестра, причём лишь в объёме, установленном законом. Иными словами, даже после поправки большинство работодателей не могут строить процесс принятия решений на уголовном реестре.

Но именно здесь начинается распространённая ошибка. Немало людей полагают, что если нельзя получить уголовную запись, то нельзя и знать что-либо о прошлом кандидата. Это неверное толкование. Закон регулирует доступ к уголовному реестру и к уголовной информации, которой управляет государство. Он не запрещает находить фактическую информацию, уже законно опубликованную в открытых источниках. Это очень важное юридическое различие.

В чём разница между уголовной записью и открытой информацией? Уголовная запись — это информация, которой управляет уголовный реестр полиции Израиля, и доступ к ней регулируется законом. В отличие от этого, такая информация, как судебные решения, опубликованные в правовых базах данных, официальные публикации судов, сообщения пресс-службы полиции Израиля, сообщения Государственной прокуратуры, публикации регуляторных органов, заслуживающие доверия новостные статьи, объявления о тендерах и дисквалификациях, документы о ликвидации, конкурсном управлении или судебных разбирательствах, публичная деловая информация и публикации о санкциях или международных «чёрных списках», не является «уголовной информацией» в определении закона лишь потому, что описывает уголовное событие или судимость. Это общедоступная информация, опубликованная на законных основаниях, и потому она не является частью самого уголовного реестра. Разумеется, использование такой информации также должно осуществляться в соответствии с законами о защите конфиденциальности, запретом на диффамацию и принципами релевантности, соразмерности и добросовестности.

Именно здесь в игру вступают проверки благонадёжности на основе OSINT. Качественная проверка благонадёжности не пытается обойти закон и не пытается получить конфиденциальную информацию. Напротив. Она работает исключительно через публичные и законные источники информации. При профессиональном OSINT иногда удаётся обнаружить существенную информацию, недоступную через уголовный реестр, например: судимости, опубликованные в судебных решениях, причастность к получившим огласку делам о мошенничестве, законно опубликованные обвинительные заключения, процедуры несостоятельности, значимые гражданские разбирательства, проблемные деловые связи, конфликты интересов, связи с компаниями или лицами высокого риска, признаки мошенничества или выдачи себя за другого и публичные модели поведения, имеющие значение для трудовой деятельности. Иногда именно такая информация даёт работодателю более широкую картину, чем сам факт наличия уголовной записи.

Заменяет ли это уголовную запись? Нет. Это два совершенно разных инструмента. Уголовная запись — официальная государственная информация. OSINT не является уголовным реестром и не претендует на это. Его цель — выявлять признаки риска из публичной информации, которую можно проверить, сопоставить и профессионально оценить. Поэтому во многих организациях, особенно на чувствительных должностях, проверки OSINT не заменяют проверки, предусмотренные законом, а дополняют их.

Практический смысл для работодателей: Поправка № 10 продолжает курс законодателя на усиление защиты частной жизни людей и принципа реабилитации. Однако она не отменяет обязанность работодателей проявлять осмотрительность по отношению к своим работникам, клиентам и организации. Поэтому чем более ограниченным становится доступ к официальной уголовной информации, тем больше возрастает значение проведения качественных проверок благонадёжности, основанных на открытой, законной, релевантной и проверенной информации.

Сегодня вызов для работодателя — не в том, чтобы получить больше информации. Вызов в том, чтобы уметь различать информацию, которую получать нельзя, и публичную информацию, которую разрешено и даже стоит учитывать в рамках обоснованного процесса принятия решений. Важно также помнить, что любое использование информации, полученной из OSINT, должно осуществляться в соответствии со всем релевантным законодательством, включая Закон о защите конфиденциальности, запрет на диффамацию, трудовое законодательство и принципы равенства и соразмерности. Сам по себе факт того, что информация была опубликована публично, не делает её автоматически релевантной или законной для каждого кадрового решения.

Это история не только об инвестициях, криптовалюте или рынке капитала.

Это история о провале проверки благонадежности.

Многие думают, что проверка биографии нужна только при найме сотрудников. На деле она не менее важна при выборе делового партнера, управляющего инвестициями, поставщика, консультанта или любого человека, который должен получить доступ к деньгам, информации или активам.

В этом случае часть информации была полностью доступна в открытых источниках: судимость за мошенничество; длительный тюремный срок; давние публикации в СМИ; судебные процессы и решения; а также деловая и публичная информация, которую можно найти с помощью профессионального поиска.

Проблема в том, что найти информацию недостаточно. Нужно уметь связать факты воедино.

Проверка биографии на основе OSINT не сводится к сбору данных. Подлинная ценность заключается в анализе и в понимании того, что эта информация означает для принятия решения.

Когда мы оцениваем человека, который должен управлять нашими деньгами или принимать финансовые решения, вопрос не только в том, «была ли у него судимость в прошлом?», а в том: раскрыл ли он это в полной мере? Есть ли другие тревожные сигналы? Есть ли расхождения между публичным образом и реальностью? И есть ли закономерности, которые повторяются на протяжении лет?

В конечном счете большинство крупных мошенничеств начинаются не с технологической изощренности. Они начинаются с доверия.

И прежде чем оказывать доверие, стоит провести профессиональную проверку благонадежности на основе открытых источников информации, чтобы принять взвешенное решение, основанное на фактах, а не на личном впечатлении или харизме.

На мой взгляд, это как раз самая лёгкая часть.

Настоящая сложность начинается сразу после того, как мы нашли информацию: уверены ли мы, что она относится именно к тому человеку, которого мы проверяем?

В мире, где миллионы людей носят похожие имена, используют псевдонимы, ведут несколько цифровых профилей, а порой оставляют лишь частичные следы, очень легко попасть в ловушку «быстрой идентификации».

Я нередко сталкиваюсь со случаями, когда следователи, рекрутеры или руководители видят в сети проблемный профиль, старую статью или негативное упоминание и спешат делать выводы.

Но профессиональная проверка благонадёжности — это не упражнение по сбору информации. Это упражнение по верификации личностей.

Прежде чем делать выводы, нужно проверить: тот ли это человек? Совпадает ли географическое местоположение? Сходится ли хронология? Есть ли дополнительные идентификаторы, связывающие данные между собой? И есть ли независимые источники, подтверждающие эту связь?

Самая большая опасность — не упустить негативную информацию. Самая большая опасность — приписать негативную информацию не тому человеку.

Подобная ошибка может привести к неверным кадровым решениям, к ущербу репутации невиновного человека и даже к юридическим последствиям.

Именно поэтому один из важнейших принципов в работе разведки по открытым источникам (OSINT) звучит так: сначала проверяй. И только потом делай выводы.

В этом и состоит разница между сбором информации и поиском истины.

Поначалу это казалось совершенно достоверным. Фотографии, объяснения, результаты в Google, упоминания на различных сайтах, включая Википедию.

Но чем глубже я копал, тем больше обнаруживал, что большая часть этой истории вообще ни на чём не основана. Часть фотографий оказались шерстяными скульптурами японского художника. Другие были изображениями совершенно иных видов. А на деле единственное, что действительно существует, — это один-единственный снимок неопознанного мотылька, сделанный в Венесуэле (изображение вверху слева). Нет даже официального научного признания такого вида.

Интересно здесь не сам мотылёк, а то, каким образом информация превращается в «истину».

Сегодня поисковые системы уже не опираются только на оригинальные источники. Они также питаются контентом, созданным AI, автоматическими сводками, копированием между сайтами и информацией, которая снова и снова перерабатывает сама себя.

А значит, что даже если попытаться провести «обратную прослеживаемость» и проверить, каков настоящий источник, это становится очень трудно. Потому что в какой-то момент: первоисточник исчезает, информация копируется сотни раз, системы AI обобщают ошибочные сведения, и непроверенный контент начинает казаться более достоверным, чем сама реальность.

И это как раз один из главных вызовов в мире проверок биографических данных.

Недостаточно уметь искать информацию. Нужно уметь подвергать информацию сомнению.

Нужно понимать: кто источник? Есть ли подтверждение? Это первичная информация или копия? Есть ли заинтересованность? И не цитируют ли все попросту друг друга?

В эпоху, когда AI умеет генерировать огромные объёмы убедительного контента, способность мыслить критически становится критически важным профессиональным активом.

Именно поэтому профессиональные проверки биографических данных не могут опираться только на быстрый поиск в Google или на инструменты AI.

В конечном счёте по-прежнему нужны люди, которые умеют связывать контексты, распознавать манипуляции, понимать, чего не хватает в картине, — и прежде всего знать, когда не стоит сразу верить тому, что выглядит достоверным.

Запрос был ясен: установить источник распространения, быстро его остановить и удалить контент.

На первый взгляд это звучит как классическая задача разведки по открытым источникам. Но именно здесь начинается проблема.

Я хочу поделиться с вами, с профессиональной честностью, где OSINT силён, а где его просто недостаточно.

Где OSINT приносит реальную пользу: можно составить карту того, как распространяется контент, выявить группы, каналы и очаги распространения, отследить повторяющихся пользователей на разных платформах и понять, кто "продвигает" эту историю дальше. Это даёт очень важную разведывательную картину.

Но здесь наступает критическое ограничение: невозможно с уверенностью установить, кто стоит за аккаунтом, доказать, кто создал контент, получить доступ к закрытой информации (IP, устройства, логи) или гарантировать полное удаление из интернета.

А когда речь идёт о деликатных инцидентах, особенно с участием несовершеннолетних или нарушением частной жизни, малейшая ошибка в идентификации может обернуться серьёзной юридической проблемой.

Реальный риск: проблема не только технологическая - она управленческая. Когда дают обещания вроде "мы найдём того, кто это сделал" и "мы уберём всё из сети", не понимая границ, это рецепт разочарования в лучшем случае и ущерба в худшем.

Так что же правильно делать в таких случаях? Правильный подход всегда междисциплинарный: OSINT для составления карты и понимания, DFIR для сбора доказательств с устройств и систем, юридическое сопровождение для обращения к платформам, управление ущербом и предотвращение повторного распространения, а также непрерывный мониторинг. Тот, кто занимается этим в одиночку, лишь с одной стороны, упускает общую картину.

Итог: разведка по открытым источникам - очень мощный инструмент, но это не волшебство.

Знать, что можно сделать, важно. Но знать, что сделать нельзя, - вот что отличает профессиональную работу от риска.

И именно здесь многие организации терпят неудачу.

Мы живём в эпоху, когда открытой информации бесконечно много: форумы, группы, утечки, мелкие зацепки. Но без реального бизнес-контекста, без понимания того, что релевантно конкретной организации, всё это превращается в шум.

И это касается не только кибермира.

Точно такой же принцип действует в мире разведки по открытым источникам.

Я вижу это постоянно: организации считают, что им нужно "больше проверок", "больше источников", "больше данных". Но истина в обратном. Настоящая ценность приходит из способности соединять точки.

Например: кто-то публикует на тёмном форуме предложение доступа к системе. Он не указывает название компании. Нет чётких ключевых слов. Классические системы это не распознают. Но если вы понимаете контекст, тип системы, размер компании, географическое расположение, характер деятельности, внезапно это уже не "общая информация". Это очень конкретная угроза.

А теперь подумайте об этом в контексте insider threats.

Часто угроза начинается не внутри организации. Она начинается снаружи, в dark web, на форумах, в группах. Но она связывается с людьми изнутри: сотрудник с доступом, поставщик с правами, кандидат, пытающийся проникнуть.

Без связи между внешней разведкой и внутренним пониманием организации история ускользает.

И вот действительно важный момент: AI сам по себе не решает проблему. Опора только на OSINT не решает проблему.

Только сочетание реального бизнес-контекста, человеческого анализа, понимающего поведение, и технологии, способной работать в масштабе, создаёт настоящее преимущество.

Тот, кто продолжит собирать информацию, не понимая, что для него релевантно, утонет в шуме. Тот, кто сумеет вовремя соединить точки, распознает угрозу прежде, чем она превратится в инцидент.

Для организаций, проводящих проверки благонадёжности на основе разведки по открытым источникам (OSINT), иногда возникает вопрос о том, сделают ли эти нормы такие проверки невозможными или нанесут ли ущерб их эффективности.

Профессиональный ответ — нет.

Регулирование меняет способ проведения проверки, но не отменяет потребность в ней и не препятствует проведению качественных проверок, когда они выполняются профессионально, законно и соразмерно.

Что такое Поправка 13 к Закону о защите конфиденциальности? Поправка 13 призвана укрепить полномочия Управления по защите конфиденциальности в области правоприменения и привести израильское законодательство в соответствие с современными международными стандартами. Помимо прочего, поправка предоставляет Управлению по защите конфиденциальности более широкие полномочия по правоприменению, существенно увеличивает размер денежных санкций, обязывает организации более ответственно управлять персональной информацией, повышает ответственность владельцев баз данных и обработчиков данных, а также укрепляет права субъектов данных. На практике для организаций это означает, что нарушение положений о конфиденциальности может превратиться в значительный коммерческий, юридический и репутационный риск.

Как нормы о конфиденциальности влияют на проверки благонадёжности? Самая распространённая ошибка — полагать, что законодательство о конфиденциальности запрещает сбор информации. На самом деле большинство норм в мире не запрещают сбор персональной информации в целом. Они требуют, чтобы сбор осуществлялся на основе чётких принципов: законная цель, соразмерность, прозрачность, минимизация данных, информационная безопасность и ограниченное по времени хранение. Иными словами, вопрос не в том, "разрешено ли собирать информацию?", а в том, "какая информация собирается, зачем она собирается и как используется?".

Использование OSINT не освобождает от законов о конфиденциальности. Существует ещё одно ошибочное представление, согласно которому информация, опубликованная в интернете, является "свободной для использования". Тот факт, что информация находится в сети, не отменяет того, что она является персональной информацией. Например: профиль в LinkedIn, публикации в социальных сетях, новостные статьи, деловые реестры и материалы на форумах. Всё это может рассматриваться как персональная информация и подпадать под действие законов о конфиденциальности. Поэтому организация, проводящая проверки благонадёжности, не может опираться на утверждение о том, что информация была лишь "общедоступной".

Как можно проводить качественные проверки благонадёжности в соответствии с регулированием?

Определение чёткой цели: Проверка благонадёжности должна быть напрямую связана с риском, который организация стремится снизить. Например: выявление конфликтов интересов, обнаружение прошлых случаев мошенничества, выявление поведения, способного нанести вред организации, оценка репутационных рисков и выявление проблемных деловых связей. Сбор информации, не связанной с этой целью, может рассматриваться как отступление от принципа соразмерности.

Сбор только релевантной информации: Профессиональная проверка измеряется не количеством собранной информации, а её качеством. Во многих случаях избыток информации, напротив, затрудняет принятие решений. Правильный подход — сосредоточиться на информации, имеющей реальную коммерческую ценность, и увязать её с необходимой оценкой рисков.

Привлечение аналитиков-людей: Одна из ключевых проблем автоматизированных проверок — массовый сбор информации без контекста. Профессиональный аналитик умеет отличать факт от мнения, сопоставлять источники, выявлять ошибки идентификации, понимать культурный и языковой контекст и проявлять рассудительность. Именно в мире строгого регулирования ценность человеческого фактора возрастает.

Прозрачность и согласие, когда это требуется: В процессах найма сотрудников или при определённых договорных отношениях рекомендуется получать явное согласие на проведение проверки благонадёжности. Даже когда закон не требует этого в полной мере, чёткое согласие укрепляет легитимность процесса и снижает юридические риски.

Удаление информации и ограниченное хранение: Один из основополагающих принципов большинства норм о конфиденциальности — ограничение срока хранения. После завершения проверки и принятия делового решения следует рассмотреть, есть ли обоснование для дальнейшего хранения информации, можно ли удалить отчёты и необходимо ли лишь частичное хранение данных. Такой подход снижает риски информационной безопасности и уменьшает регуляторную уязвимость.

Преимущество OSINT именно в эпоху конфиденциальности: Парадоксальным образом нормы о конфиденциальности укрепляют именно положение качественных проверок OSINT. В прошлом многие организации полагались на сбор информации из многочисленных баз данных, часть из которых была проблематичной с правовой точки зрения. Сегодня акцент смещается в сторону информации, собранной из открытых, законных, документированных и поддающихся проверке источников. Когда проверка проводится профессионально, можно прийти к значимым выводам даже без доступа к частной или конфиденциальной информации. Во многих случаях именно открытая информация даёт важнейшие указания относительно поведения, деловых связей, репутационных рисков или конфликтов интересов.

Ключ — это Governance, а не запрет: Центральный посыл Поправки 13 и норм о конфиденциальности в мире состоит не в том, чтобы "не проводить проверки благонадёжности". Посыл таков: проводите их ответственно. Организации, которые выстроят упорядоченные рабочие процессы, будут соблюдать соразмерность, задействуют механизмы контроля и привлекут профессиональных аналитиков, смогут продолжать проводить крайне эффективные проверки благонадёжности даже в условиях строгого регулирования.

По сути, в мире, где внутренние угрозы, мошенничество, выдача себя за других на основе AI и конфликты интересов становятся всё более сложными, потребность в профессиональных проверках благонадёжности только растёт.

Новый вызов состоит не в том, чтобы найти информацию. Вызов в том, чтобы уметь собирать правильную информацию, использовать её законным образом и извлекать из неё выводы, имеющие реальную ценность для принятия решений.

Главная идея проста, но очень глубока: наше тело не просто «выражает» эмоции и мысли, но и влияет на них, а иногда даже раскрывает их прежде, чем мозг успевает взять сообщение под контроль.

На протяжении многих лет язык тела рассматривался как «дополнение» к коммуникации. Сегодня уже ясно, что он является частью самой системы мышления. Поза при сидении, положение рук, ритм дыхания, движения головы, расстояние до камеры, использование пространства, микровыражения, изменения голоса и даже манера набора текста - всё это часть системы поведенческой информации.

В деловом профайлинге это критически важно.

Когда мы проводим оценку достоверности или пытаемся выявить потенциал внутренней угрозы в организации, мы ищем не только «ложь». Это гораздо сложнее. Мы ищем несоответствие.

Embodiment Effect позволяет понять, когда физическое поведение не синхронизируется с нарративом, который человек пытается создать. Например: кандидат, который говорит уверенно, но чьё тело находится в непрерывной обороне; сотрудник, который заявляет о приверженности организации, но физически реагирует напряжением, когда поднимаются темы власти, контроля или лояльности; руководитель, который демонстрирует стабильность, но проявляет аномальные признаки возбуждения вокруг финансовых вопросов или внутренних конфликтов; удалённый кандидат, который создаёт «слишком идеальный» зрительный контакт, с искусственным ритмом ответов и моделями общения, напоминающими использование внешних средств или AI в реальном времени.

И здесь возникает новый вызов: дистанционная оценка.

В эпоху гибридной работы и собеседований в Zoom некоторые люди думают, что поведение можно «спрятать» через экран. На практике иногда происходит обратное.

Камера снижает фоновый шум и заставляет нас сосредоточиться на микроповедении: задержки в ответах, изменения тона, скачки взгляда, чрезмерные подстройки, неестественное слушание, рассогласования между голосом и выражением, двигательное замирание и чрезмерное использование рассчитанных жестов.

Именно в дистанционной среде, когда знаешь, что искать, можно выявить очень значимые признаки достоверности, стресса, сокрытия, манипуляции или внутреннего конфликта.

Но важно сказать профессиональную правду: не существует «волшебного признака», который доказывает ложь. Это одна из крупнейших ошибок в этой области.

Профессиональный профайлинг не строится на мифах вроде «прикосновение к носу = ложь». Он строится на: создании поведенческой базовой линии, выявлении отклонений, перекрёстной проверке источников информации, анализе контекста, понимании мотиваций и чтении динамики, а не только отдельных признаков.

Embodiment Effect особенно важен при выявлении внутренних угроз в организациях, потому что люди могут контролировать свои слова гораздо лучше, чем своё тело. А в ситуациях стресса, конфликта лояльностей, чувства угрозы или сокрытия тело почти всегда «выдаёт» информацию.

Будущее мира делового профайлинга не будет основано только на технологиях и только на человеческой интуиции. Оно будет сочетанием: глубокого поведенческого понимания, цифрового анализа, использования OSINT, обнаружения аномалий и человеческой способности читать людей даже через экран.

Потому что в конечном счёте, даже в эпоху AI, человек всё ещё оставляет поведенческую подпись.

Речь идёт о трёх личностных чертах, которые поначалу могут выглядеть как уверенность в себе, харизма или напористость, но внутри организации они способны превратиться в настоящую внутреннюю угрозу: нарциссизм - потребность в восхищении, чувство превосходства и трудность с принятием критики; склонность к манипуляциям (Machiavellianism) - использование людей как инструмента для достижения целей, без особого чувства вины по пути; и функциональная психопатия - крайняя хладнокровность, отсутствие эмпатии и способность совершать вредоносные действия без угрызений совести.

Интересно то, что люди с такими чертами не всегда проваливают собеседования. Наоборот.

Нередко они производят очень сильное впечатление. Они умеют говорить. Умеют продать себя. Умеют распознавать слабости других. И точно знают, какой образ организация хочет видеть перед собой.

Именно поэтому я считаю, что одна из самых больших задач сегодня в мире внутренних угроз - это не только выявить 'проблемное прошлое', но и понять модели личности и поведения, которые в будущем могут превратиться в организационный риск.

Это может проявляться в утечке информации, в умышленном нанесении вреда организации, в манипулировании сотрудниками, в создании токсичной культуры или просто в принятии опасных решений без какой-либо эмпатии к последствиям.

Очевидно, что не каждый человек с чертами Тёмной триады является преступником или внутренней угрозой. Но когда объединяются доступ к конфиденциальной информации, давление, эго, отсутствие контроля и способность к манипуляциям - получается сочетание, которое руководители обязаны знать.

И именно здесь проявляется ценность глубокой оценки, правильного опроса, разведки из открытых источников информации и выявления тревожных сигналов до того, как произойдёт ущерб.

Потому что в конечном счёте самая опасная угроза в организации - это, как правило, не тот, кто выглядит опасным. А тот, кто умеет выглядеть безупречным.

Например, есть культуры, в которых избегание зрительного контакта является знаком уважения. У других это сразу вызывает вопросы. Есть места, где прямое общение считается положительным, а в других оно воспринимается как грубость.

И вот здесь вступают в игру предубеждения.

Когда мы их не осознаём, мы на самом деле анализируем не человека, а разрыв между ним и нами.

В деловом профилировании это особенно критично. Решения принимаются о людях: кандидатах, партнёрах, поставщиках. Ошибка в интерпретации может привести к тому, что мы упустим прекрасного человека или, что ещё хуже, не распознаем реальный риск.

Так чему же это нас учит?

Прежде всего, профессиональной скромности. Понимать, что не всё, что кажется нам "правильным", действительно таково.

Во-вторых, контексту. Всегда спрашивать: откуда этот человек? Соответствует ли его поведение культуре, из которой он происходит?

И наконец, правильному сочетанию аналитических инструментов и человеческого понимания. Без этого нет настоящей объективности.

Тот, кто работает с людьми, обязан понимать культуры. Иначе он просто гадает.

Я помню время, когда LinkedIn был очень "чистым" местом. Профессиональным, выверенным, немного стерильным. Все писали одно и то же, все звучали одинаково, и там почти не было ничего, что по-настоящему раскрывало бы, кто стоит за профилем.

А затем началась enshittification.

Больше личных постов. Больше политики. Больше радикальных мнений. Больше провокаций, которые получают охват, потому что алгоритм любит шум.

Для того, кто ищет исключительно профессиональную платформу, это выглядит как деградация. И в значительной степени так оно и есть.

Но с моей точки зрения, здесь произошло нечто интересное.

Именно этот "неуместный" контент и начинает рассказывать настоящую историю.

Когда я проверяю человека в рамках проверки благонадежности по открытым источникам информации, я ищу не только то, что он делает. Я ищу то, как он думает. Как он реагирует. Что его задевает. Где проходят его границы.

А эти вещи почти никогда не появлялись в старом LinkedIn.

Сегодня они там. И в изобилии.

Политический пост, написанный без фильтров, агрессивный ответ в профессиональной дискуссии, выбор присоединиться к провокационному тренду — всё это для меня уже не "шум". Это сигналы.

То, что когда-то было бесплодной пустыней с точки зрения понимания личности, превратилось в золотую жилу поведенческих индикаторов.

Так что да, LinkedIn изменился. И, возможно, не в лучшую сторону для тех, кто ищет только профессионализм.

Но для тех, кто понимает, как читать между строк, это платформа, которая рассказывает гораздо больше правды, чем прежде.